Skype: mordaty68
  • «ЗДОРОВЬЕ»
  • «МОЯ РЫБАЦКАЯ КОЛЛЕКЦИЯ»
  • «МЫШОНОК ПИК»
  • «На острие луча»
  • Бежал ёжик по дорожке
  • БЕЛЫЙ КОТИК
  • БЕСЕДЫ О ЛЮБВИ
  • Бисер
  • В ТРИДЕВЯТОМ ЦАРСТВЕ, В ТРИДЕСЯТОМ ГОСУДАРСТВЕ
  • Винни-Пух
  • Волшебник Изумрудного города
  • BICYCLES
  • ГРИБНОЙ ДОЖДЬ
  • Дикое наследство природы
  • ЗАЯЦ-ЛЕСНИК ЗАГАДКА ПОЛЯРНОГО РУЧЬЯ
  • За все Тебя, Господь, благодарю! ...
  • Иван Иваныч САМОВАР
  • ИЗДАТЕЛЬСТВО «ДЕТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА»
  • ИЗ РЫБОЛОВНОЙ ПРАКТИКИ
  • Как старик корову продавал
  • Кактусы
  • Книга о вкусной и здоровой пище
  • Легенда: Наследие Драконов
  • Лобзик
  • МУРЗИЛКА
  • Не от скуки - на все руки!
  • НЕОБЫКНОВЕННЫЕ ЧЕРЕПАШКИ
  • МАКРАМЕ
  • Основы рукоделия
  • ОПЫТЫ БЕЗ ВЗРЫВОВ
  • ПЕРВАЯ ИСПОВЕДЬ (Повесть об Алёше)
  • ПЕСЕНКА В ЛЕСУ
  • Пётр I
  • ПОДАРОК
  • Поздравляем!
  • ПОЛЁТ КОНДОРА
  • ПУТАНИЦА
  • РУЧНОЕ ИЗГОТОВЛЕНИЕ ЮВЕЛИРНЫХ УКРАШЕНИЙ
  • СЕМЕЙНЫЙ КОРЕНЬ ...
  • СЛОНЫ
  • СТИХИ * SHUM
  • СУ ДЖОК СЕМЯНОТЕРАПИЯ
  • СЮРПРИЗ КО ДНЮ РОЖДЕНИЯ БРОДЯГИ
  • ФЛОРА И ФАУНА
  • ФОНАРЬ МАЛЕНЬКОГО ЮНГИ
  • ХОББИ
  • Юный техник
  • Каталог файлов
  • Каталог статей
  •  
    Skype: mordaty68
     
    Skype: mordaty68
     
    Главная » Файлы » НАВРАТИЛ Ян

    ФОНАРЬ МАЛЕНЬКОГО ЮНГИ(НАВРАТИЛ Ян)
    06.12.2014, 08:55
     
    7
     
         Что такое аквариум, Гажо не знал.
         — Ну, такой стеклянный ящик, а в нем рыбы живут, — объяснил ему Марек. — В Брэиле я даже кита видел. Не живого, конечно, а скелет. Где же возьмешь аквариум для кита?
         Когда шли вверх по течению, Марек целыми часами просиживал перед своим «аквариумом»—корытом, где плавали выловленные в Дунае рыбы. Любимым развлечением мальчика было вытаскивать рыб, рассматривать их и пускать обратно в корыто. Дохлых он выкидывал в Дунай. Будет стоянка, наловим еще. Дольше других в его «аквариуме» выживает ерш, только его сразу не увидишь, потому что он коричневый и лежит на самом дне. Плотвичек видно лучше всех, зато они первыми всплывают кверху брюхом. А вот голавль в корыте долго не протянет. Не то что сом, тот выдюжит долго, так уверяет Гажо. Но сома им давно уже не удавалось поймать. Может, сегодня повезет. Дохлая рыба словно слеза Дуная. Это мама так сказала...
         Караван судов состоял из буксира под названием «Штур» и шести барж. Баржа Краликов и соседняя имели полную осадку. Во втором и третьем ряду шли порожняком плавучие судна-цистерны. Груженые баржи встали на якорь под Джурджу, а порожние «Штур» потащил в порт.
         — Мы их здесь будем ждать? — спросил Марек.
         — Кого?
         — Ну, эти цистерны. Пока они нефть наберут.
         — А нам-то что до них, — пожал плечами отец. — Лучше скажи-ка, чем мы должны заняться на стоянке?
         — Закинуть снасть, — обрадовался Марек.
         — А я решил, что ты не сообразишь, — сказал Гажо. — Наживку-то где взять? Червей нет, а на сыр сома не поймаешь.
         — А на мамалыгу?
         — На мамалыгу он тоже не клюнет.
         — Другие рыбы клюнут. А сом потом на них, — убеждал сам себя Марек.
         Делать мамалыгу их научили румыны. Нужно испечь кукурузную лепешку в палец толщиной, а потом разрезать на кубики. Кубики насаживают на крючки. Если какой кусочек раскрошится, его съедят сами рыбаки. Крошки теперь доставались Мареку. Для рыболовной снасти у них был приспособлен специальный бочонок. По верхнему краю бочонка пилой выпилены специальные надрезы. Из них торчали короткие лески с крючками. Кубики мамалыги, насаженные на крючки, превращались в желтые бусинки. Эти бусинки по одной бросали в воду и смотрели, как их относит течением далеко за баржу. К снасти привязывали грузило и на веревке спускали на дно. Вечером проверят в первый раз, утром вытащат снова.
         — Ну когда же? — нетерпеливо допытывался Марек.
         — Когда отфильтруется полное ведро воды, — сказал матрос и показал на ящик с фильтровальной установкой. Тут же он налил туда воды из Дуная и поставил под фильтр ведро.
         — А до этого что мы будем делать?
         — Ждать.
         — Ждать?
         — Не здесь. Пойдем в каюту.
         — Пойдем лучше к нам! — позвал Марек матроса.
         Так они и ждали. Все четверо, весь экипаж. А раз ждали улова, то и говорили о рыбе. Марек хотел рассказать Гажо, как в прошлом году его едва не утащила в воду большая марена. Рыбина была такая огромная и он так горячился, что, рассказывая, то и дело обращался за помощью к матери:
         — Как меня эта рыба тащила?
         — Ну, ты ее поймал, а она тебя потащила пузом по берегу.
         — А я что?
         — А ты все равно удочку не отпускал. Уж и подбородок в воде, а все равно не отпускаешь!
         — Там было глубоко?
         — Как в каждом порту. На шаг от берега уже багром дна не достанешь. А ты держишься из последних сил, знай кричишь: «Я рыбу поймал! Рыбу! Помогите!»
         — А отец?
         — Отцу ведь не перепрыгнуть с баржи на берег! Он тебе кричит: «Отпусти удочку, она тебя утопит! Отпусти!»
         — А я что?
         — Ты, сынок, не отпустил. Отец на берег помчался, и вы вместе ее вытащили.
         — А какая марена была?
         — Вот такая, — мама раздвинула руки как можно шире. — И на обед нам хватило, и на ужин, и остатки в Дунай выбросили.
         — А я что? — снова начал Марек, чтобы Гажо еще раз услышал, как он героически боролся с рыбой.
         — Ты ее не отпускал, — сказала мама.
         — А она?
         — Тащила тебя. Чуть не утопила.
         — А я что?
         — Отстанешь ты наконец? — не выдержала мать.
         Марек подошел к фильтру. Открыл дверцу и заглянул в ведро. Мало-помалу мутная дунайская вода превращалась в чистую, прозрачную питьевую воду. Но падающие в ведро капли можно было пересчитать. С тех пор как они закинули снасть, чистой воды и с кастрюльку не набралось. Мареку захотелось пить, но пить он не стал, чтобы чистой воды в ведре не убыло.
         — Гажо, давай вытащим снасть!
         — Да ведь мы только что спустили.
     
    8
     
         Снизу шел пароход Немецкой дунайской компании. Он тянул четыре баржи. Одна из них была словацкая. На ней плавал матрос Крачмер с семьей — старые добрые знакомые Краликов. Пани Крачмерова как раз стояла на палубе и махала им рукой.
         — Вы куда идете? — крикнула мать. — Вверх? И мы туда же!
         Пани Крачмерова тоже что-то кричала, но на таком расстоянии невозможно было разобрать ни слова.
         Марек испугался, когда, чуть обогнав их, пароход вдруг остановился и вместе с баржами двинулся прямо на баржу Краликов.
         — Чего это он?
         — Наверное, готовится к ночлегу, — предположил отец. — Приглянулось ему здесь, вот он и собирается бросить якорь.
         — Только бы он нас с собою не прихватил, — забеспокоился Марек. — А то придется снасть вытаскивать.
         — Не бойся! — успокаивал отец.
         Пароход загудел, и Марек облегченно вздохнул.
         — И правда, он только на якорь встает. Это хорошо. Не одни тут будем.
         Но в одном Марек все же оказался прав — пароход в самом деле собирался присоединить их к своему каравану. Марек обрадовался, когда увидел, что рядом с ними будет баржа Крачмеров. Он побежал на нос, уперся подбородком в борт и смотрел на навес, почти до половины прикрывавший высокие двери. Вскоре оттуда появились дочки Крачмеров — Люба и Вера. Они обрадовались, увидев старого приятеля.
         — Марек Кралик поплывет вместе с нами! Мы с Мареком вместе! — хором закричали они матери в каюту.
         Но мальчику они не отважились сказать ни слова, так же как и он им. Девочки подошли к самому борту, оттуда едва виднелись их головки. У каждой в волосах красовались по два совершенно одинаковых банта, чтобы всем на Дунае сразу же было ясно — это сестры. В Ибсе, в Австрии, где они вместе зимовали, у девочек были совершенно одинаковые шапки. Тогда они прожили рядом четверть года. Пан Крачмер даже сфотографировал их вместе с Мареком. Эта фотография хранится в альбоме. Марек сейчас как раз про нее вспомнил и пожалел, что получился на фотографии такой заплаканный. Он не хотел фотографироваться вместе с девчонками, а те вцепились в него и силой заставили стоять между ними.
         Поздоровавшись с матерью Марека, пани Крачмерова отправила девочек обратно в каюту.
         — Вере уже несколько дней нездоровится, — объяснила она. — Ей лучше лежать. Приходите в гости! Давненько мы не виделись, посидим, поговорим.
         Жилье Крачмеров состояло всего из одной-единственной каюты под палубой, точь-в-точь такой же, как у Гажо. Над палубой были только труба да дверь с навесом. Сразу же за дверью — крутой трап, по которому спускались в каюту. Пан Крачмер недавно начал плавать по Дунаю и был всего лишь матросом.
         — Ему уже обещали должность рулевого, — рассказывала пани Крачмерова. — Недолго нам осталось жить в такой тесноте.
         Она повела рукой вокруг и сразу задела развешанное по стенам, так тесна была каюта. Даже для шкафа здесь не было места.
         — Нам это знакомо, — со вздохом сказала мать Марека. — Хуже нет, когда в одном помещении и спишь, и готовишь. У нас двойная каюта сейчас, а все равно тесно.
         — Вас-то ведь только трое, а нас — четверо,— посетовала пани Крачмерова.— Я больше всего радуюсь, что хоть одна каюта у нас будет на палубе. Жить вот так, под водой, это разве по-людски? Как, девочки, мы называем нашу каюту? Скажите-ка Мареку!
         — Раковинка, — отозвалась со своей койки Вера.
         Пани Крачмерова грустно усмехнулась и поправила компресс на лбу у девочки, единственное лечебное средство, которое оказалось под рукой.
         — Только бы не воспаление легких! — заговорила она опять о маленькой больной. — Мне кажется, у нее снова поднялась температура. И вчера была. Обязательно нужно на стоянке показать ее врачу. Подождем, как дальше будет, и покажем.
         Тем временем Марек рассказал девочкам, как в Галаце возле них потонула баржа и как на другой день прилетел гидроплан выяснять причину аварии. От гидроплана поднялся такой ветер, что их едва не снесло с палубы. Потом он вспомнил про черепах и хотел принести одну, но мать ему не позволила:
         — Ты их покажешь, когда Верочка поправится. Девочки сами к нам придут. Придете, девочки? И будете вместе играть так же дружно, как той зимой в Ибсе. У вас впереди еще много времени!
     
    9
     
         Пани Крачмерова поднялась с гостями на палубу. Солнце висело низко над горизонтом, окрашивая речную поверхность в алые цвета. Мать заторопилась домой, она знала, что отец уже ждет их.
         Марек открыл дверь в каюту Гажо и заглянул внутрь. Матрос лежал и, казалось, спал.
         — Гажо, вытащим снасть! — позвал его Марек.
         Гажо ничего не ответил. Тогда Марек осторожно, ступенька за ступенькой, начал спускаться в каюту. Марека всегда восхищало, что Гажо никогда трапом не пользовался, он просто спрыгивал в каюту, как в яму. Сейчас Мареку тоже захотелось последовать примеру Гажо и таким образом сократить путь. Когда до пола оставалось три ступеньки, мальчик набрался храбрости и прыгнул.
         — У-у-ух!
         — Тонем? — вскочил на ноги матрос, притворяясь, что страшно испугался.
         — Пойдем вытащим снасти! — потянул его Марек к трапу.
         — А я, знаешь ли, видел сон, — принялся рассказывать Гажо. — Поймали мы кита, а он как двинет хвостом — и наша баржа пополам. Хорошо еще, что ты меня разбудил, а то я как раз начал тонуть. Интересно, как там наше ведро? Уже полное?
         — Может, и через край уже бежит.
         Пока они тянули грузило из воды, сопротивления рыбы не чувствовалось. Но когда грузило звякнуло о палубу, леска выскользнула из рук Гажо и сильно натянулась.
         — Клюнула? — обрадовался Марек.
         — И здоровенная! Гляди, как вода забурлила! Зови отца! Дядя Янко, скорее сачок!
         Гажо подтягивал рыбу к барже. Кто там, сом или карп? Наверное, карп, а может, опять марена... По речной глади пошли круги, круги, и дважды мелькнуло серебристое рыбье туловище.
         — Сдается мне, что это все-таки карп. Не заметили?
         От предстоящей удачи у рыбаков захватило дух.
         — Дядя Янко, не зевайте! — крикнул Гажо отцу. — Тащите ее!
         — Поднимай! Поднимай! — советовал отец. — Дай воздуху глотнуть, чтобы она не бесилась.
         — Тяжелая! Как бы не сорвалась!
         Мареку больше всего хотелось бы увидеть рыбу уже в сачке. Тогда ей не уйти наверняка. А еще надежнее — в корыте.
         — Папа, что ты делаешь?! — в ужасе завопил он, когда отцу не удалось подхватить рыбу сачком. — Гляди хорошенько!
         — Да не сбоку, дядя Янко, — кричал в азарте Гажо, — снизу, снизу ее берите!
         — Я и так снизу, да она уходит!
         Наконец рыбу удалось укротить, и через мгновение она уже лежала на палубе. Марек трогал ее холодную спину и удивлялся, как широко разевает она пасть. Целый кулак можно просунуть!
         — Карп! — восхищался Гажо. — Славный улов!
         — Не карп, а сазан, — поправил отец.
         — А сазан что, не карп, что ли? — упрямился Гажо, прикидывая рыбу на вес.
         — Карп, только речной, дунайский. Килограммов десять потянет, — сказал отец.
         — Десять верняком, а то и все двенадцать.
         Двенадцатикилограммовой рыбы им еще ни разу не удавалось поймать. А тут вдруг сазан — царь дунайских рыб! Сазан, большая сильная рыба, чаще всего уходит: или крючок разогнет, или губу себе разорвет, а все равно уйдет. Сазан без боя не сдается! Лучше с разорванным ртом, да на свободе, чем с целым — да в корыте!
         Пойманный сазан был и впрямь дикарь дикарем, с ним ни одна рыба не сравнится. Он тут же расплескал всю воду из корыта, и рыбки Марека тоже выплеснулись. Вон отсюда! Пусть плавают в ведре! Не потерплю всякую дрянь рядом с собой!
         Только когда ему налили в корыто свежей воды, сазан утихомирился. Родная вода, в которой он вырос и жил, подействовала на него словно прикосновение волшебной палочки.
         Наживку, мелкую рыбешку, оставили на крючках и снасть опять опустили в воду. Вдруг сом клюнет?
         Черта с два у них клюнуло!
         Немецкие пароходы просыпаются утром раньше, чем рыбаки. «Немец» ревел так, будто хотел разбудить весь мир. Марек тоже проснулся и выскочил на палубу. Гажо с отцом уже стояли у штурвала. В спешке они забыли вытянуть снасти. Да и не до них сейчас. Успеть бы якорь выбрать. Леска зацепилась за что-то на дне и порвалась.
         — И куда несутся, идиоты? — грозил кулаком Гажо вслед уходящему пароходу. — Хозяйничают, будто бы весь Дунай им принадлежит!
         Прежде чем снова лечь в постель, Марек сходил посмотреть сазана:
         — Жаль, не повезло, а то был бы у тебя товарищ. Может, даже сом. А теперь тебе одному скучать придется.
         — Поймаем еще! — утешал мальчика Гажо. — Все равно второго некуда было бы девать, сазан твой все корыто занял. Вот раздобудем новую леску и поймаем сома. И крючки новые купим. Может, в Орехове, а может, в Турну-Северине. В Турну-Северине обязательно постоим, там надо брать лоцманов. Купим леску, привяжем крючки и сразу же испробуем. Идет? Новая леска всегда счастливая. Сразу и спустим.
         — В Турну-Северине нельзя, — сказал Марек. — На порогах нельзя. Там вода очень быстрая, прямо бешеная. Она и канат оборвет, не только леску.
         — Ну, тогда спустим еще до порогов. На них Дунай не кончается!
     
    10
     
         Несколько дней караван грузовых барж простоял на якоре под Свиштовом. Отец и Гажо отправились за покупками, а Марек вместе с матерью прогуливались на берегу. Они разглядывали пароходы и баржи точно так же, как обычно это делают все сухопутные жители. На берегу им повстречалась болгарка с мальчиком примерно тех же лет, что и Марек. Женщины разговорились. У болгарки, одетой во все черное, был измученный вид. Мальчикам разговоры матерей были неинтересны, и они занялись игрой неподалеку. А пани Краликова тем временем узнала, почему болгарка носит траур. Прошло всего несколько недель, как она схоронила мужа и двоих сыновей. В живых остался лишь младший. В городке свирепствовала холера.
          — Людей сотнями свозили на кладбище, — рассказывала болгарка. — Ни одну семью беда не миновала.
          Мать оцепенела. О холере она наслышалась таких ужасов! Она кинулась было к Мареку, чтобы оттащить его от болгарского мальчика, увести, спрятать на барже в трюме, где его никакая зараза не достанет. Но все-таки не стала этого делать: нелегко решиться на такое из жалости и сострадания к несчастной болгарке. И только спросила, была ли холера у ее младшего сынишки.
          Болгарка отрицательно покачала головой. Это немного успокоило мать, и Марек играл с новым приятелем до самого вечера. А когда из города возвратились отец и Гажо, мать им все рассказала. Вот тут-то и началось для матери самое кошмарное, и суждено было ей, бедной, прожить в этом кошмаре не день и не два, и были те дни самыми страшными из всех, прожитых ею до сих пор на Дунае. Да как же могла она позабыть, ведь всегда отлично знала: когда болгары отрицательно качают головой, это значит, что они хотят сказать не «нет», как это принято у других народов, а совсем наоборот, «да». Как же она об этом забыла, да еще в такой неподходящий момент! Ну конечно! Раз болгарка в ответ на ее вопрос отрицательно покачала головой, значит, ее младший сын переболел холерой и, стало быть, Марек мог от него заразиться.
         Родители были в панике. Мать поминутно мерила Мареку температуру, глаз с него не спускала. Но все обошлось, Марек не заболел. Постепенно страх прошел. И в семье, вспоминая об этом, шутили, что Марека даже холера не берет!
          Вся эта история случилась прошлым летом, но мать, глядя на Крачмеров, убивавшихся из-за Веры, которой день ото дня становилось хуже, рассказала им эту историю со счастливым концом в надежде хоть как-то приободрить родителей девочки.
          Пан Крачмер передал на буксирный пароход, что у него болен ребенок и что он просит капитана сделать остановку на ночь возле какого-нибудь города, чтобы пригласить врача. Крачмеры не могли себе простить, что, успокоившись временным улучшением состояния дочери, не показали ее врачу еще раньше.
          Но просьбу Крачмеров не удалось выполнить ни в Белграде, ни в Нови-Саде. Оба города они проходили как раз днем, а у капитана был приказ в светлое время суток следовать без остановок.
          — Тетя, а когда Вера встанет? — допытывался Марек.
          — Встанет к своему дню рожденья, — ответила пани Крачмерова. Ей хотелось, чтобы это было так, но одного желания бывает мало.
          — А когда у нее день рожденья? — не унимался Марек.
          — Через три дня, — ответила пани Крачмерова и показала три пальца. — Через три дня нашей Верочке исполнится пять лет. И она поправится.
          — Правда? — недоверчиво спросил Марек.
          — Конечно, правда. Встанешь ведь, Верочка? К этому дню ты должна выздороветь. В такой праздник лежать не годится. Вот поправишься и наденешь новое платьице.
          Пани Крачмерова достала из шкафа белое платье в цветочках, купленное дочке к празднику, и показала Мареку:
          — Вот увидишь, какая Верочка будет в нем хорошенькая.
          — А я испеку тебе торт, — наклонилась мать Марека к больной девочке. — Огромный такой торт, какой я делаю для Марека. Ну-ка, Марек, расскажи, какой у тебя был торт на день рождения.
          — Во какой! — Марек нарисовал в воздухе колесо. — И шоколадом его полей обязательно.
          — У нас и шоколада-то нет, — со вздохом сказала пани Крачмерова.
          — Ну, до той-то поры наверняка где-нибудь да остановимся, вот и купим, — пообещала мать. — Не горюй, Верочка, что-нибудь придумаем.
          Щеки у девочки так и пылали, но только скорее от болезни, чем от радости. Да и вряд ли в таком состоянии она понимала, о чем с ней говорили. Ей сейчас нужен врач, ох как нужен! Даже испытанное матросское средство, компресс на лоб, не помогало ей. Вот и нынешний день закончился, а встать на якорь так и не удалось. Крачмерам оставалось лишь ждать да надеяться. Уж если не повезло в Сербии, может, будет стоянка в Венгрии. Завтра, еще до полудня, они будут пересекать границу.
     
    11
     
         Поначалу совместное плавание с давнишними знакомыми сулило много заманчивого, но взрослые были заняты больной девочкой, и Марека охватило такое одиночество, какого он никогда прежде не испытывал.
          Еще хуже было то, что даже Гажо перестал обращать внимание на Марека, словно того и не было. Матрос часами просиживал возле ящичка, который сам смастерил и называл «радио». Крутил себе рычажки и, вместо того чтобы радоваться на свое детище, ворчал и грозил кому-то:
          — Вот возьму да и вышвырну этот ящик в Дунай. Увидите, дядя Янко, как он полетит!
          — Разве приемник виноват в том, что ты из него слышишь, — защищал отец ни в чем не повинный ящик.
          — Ваша правда, дядя Янко, — в крнце концов согласился Гажо. — Сердись не сердись, а все равно ничего не поделаешь.
          Из приемника зазвучала музыка, и матрос стал насвистывать и притопывать в такт. Но длилось это недолго. Рычажок регулятора притягивал его пальцы, словно магнит. Гажо вновь и вновь крутил его, вслушивался и снова разражался проклятиями:
          — Нет, я его все-таки выброшу. Виноват он или не виноват, а выброшу. Уж лучше ничего не слышать и жить спокойно.
          Мареку ничего другого не оставалось, как смотреть на соседнюю баржу, на низкие двери под навесом. Жалко, что во время плавания нельзя переходить на другие судна. А то можно было бы навестить девочек. Ведь перескочить с баржи на баржу — дело пустяковое.
          Почти одновременно заревели два гудка. Так приветствуют друг друга корабли. Навстречу каравану шел один из самых красивых пассажирских пароходов Дуная — венгерский «Святой Гёллерт». Вначале Марек решил, что это «Город Вена», но как только увидел флаг, сразу понял, что ошибся. Ведь пассажирским судам никогда не приходится тянуть караваны грузовых барж. Они возят господ на прогулки. Высокий белый пароход, как в зеркале, отражался в речной глади, и Марек помахал гордому красавцу рукой. Счастливого пути, «Святой Геллерт»!
          Марек знал, что когда покажется вершина горы Геллерт, они уже в Будапеште.
          Он представил себе, как все трое, он, Люба и Вера, будут высматривать вершину этой самой горы Геллерт. Кто увидит ее первым, у того и самый зоркий глаз. Интересно, а кто раньше всех разглядит Братиславский град? Этот старинный замок, похожий на перевернутую вверх ногами табуретку? Или огромное колесо, когда подходишь к Вене? А вот еще раньше, до Братиславы и Вены, они будут проходить мимо венгерского города Эстергом. Там на холме такой большущий собор, называется он «базилика». Наверху у базилики — здоровенный купол, а в стенных нишах и оконных проемах — фигуры святых. Рядом — крохотная церквушка с двумя башенками. Как раз в этом самом месте бывалые речники обычно задают новичкам загадку: «Какая церковь больше: базилика или та, с двумя башенками?» — «Конечно, базилика», — уверенно говорит матрос-новичок. А старые речники покатываются со смеху и наконец отвечают: «Нет, не базилика, а та, с двумя башенками, потому что в той, с башенками, умещаются все святые, а в базилике нет. Вот их и выставили в нишах, окнах и даже перед входом. Возьми бинокль, смотри сам! Ха-ха-ха!»
          Марека на этом никто не подловит, а вот он Любу с Верой так разыграет, что они будут смеяться всю дорогу, до самой братиславской «перевернутой табуретки».
          Сейчас он, правда, с радостью помахал бы девочкам с палубы. Но где они? Обещали, что придут, а сами все не идут и не идут.

    [К началу]

    Категория: НАВРАТИЛ Ян | Добавил: Неугомоный | Теги: navratil_jan
    Просмотров: 312 | Загрузок: 0
    Всего комментариев: 0
    Поиск
     
    Skype: mordaty68
  • Blog
  • ВЕЛОСИПЕДИСТЫ
  • «ЗДОРОВЬЕ»
  • «ВЕСЁЛЫЕ КАРТИНКИ»
  • «МАСТЕРОК»
  • «МУРЗИЛКА»
  • НЕОБЫКНОВЕННЫЕ ЧЕРЕПАШКИ
  • «ЧЕРНАЯ курица»
  • ИНСУЛЬТ
  • ПЕТРОДВОРЕЦ
  • «МОЯ РЫБАЦКАЯ КОЛЛЕКЦИЯ»
  • Научно-популярное издание
  • Роб Ван дер Плас
  • БРАТЬЯ САФРОНОВЫ
  • ФЛОРА И ФАУНА
  • ЮННЫЙ ТЕХНИК
  • КВВКУС
  • ШАХМАТЫ
  • ХОББИ
  • «ИСКУССТВО РЫБАЛКИ»
  • РЫБОЛОВ
  • РЫБОЛОВ-СПОРТСМЕН
  • Это станок?
  • ПРАВОСЛАВНАЯ КУХНЯ
  • ДУХОВНЫЕ РЕЦЕПТЫ
  • «ДЕТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА»
  • * YOUTUBE *
  • Одноклассники
  • facebook
  • АКИМ Яков Лазаревич
  • БЕЛОЗЁРОВ Тимофей Максимович
  • БЕРЕСНЁВ Александр Михайлович
  • БЕХЛЕРОВА Елена
  • БИАНКИ Виталий Валентинович
  • БЛОК Александр Александрович
  • БОНЕЦКАЯ Наталья
  • ВОРОНЬКО Платон Никитович
  • ВАЖДАЕВ Виктор Моисеевич
  • ГЕРЦЕН Александр Иванович
  • ГРИММ, Вильгельм и Якоб
  • ГРИБАЧЁВ Николай Матвеевич
  • ДВОРКИН Илья Львович
  • ДОРОШИН Михаил Федорович
  • ЕРШОВ Пётр Павлович
  • ЕСЕНИН Сергей Александрович
  • ЖИТКОВ Борис Степанович
  • ЖУКОВСКИЙ Валерий Андреевич
  • ЗАЙКИН Михаил Иванович
  • ЗАХОДЕР Борис Владимирович
  • КАПНИНСКИЙ Владимир Васильевич
  • КВИТКО Лев Моисеевич
  • КИПЛИНГ Джозеф Редьярд
  • КОНОНОВ Александр Терентьевич
  • КОЗЛОВ Сергей Григорьевич
  • КОРИНЕЦ Юрий Иосифович
  • КРЫЛОВ Иван Андреевич
  • КЭРРИГЕР Салли
  • ЛЕСКОВ Николай Семёнович
  • МАКАРОВ Владимир
  • МАЛЯГИН Владимир Юрьевич
  • МАМИН-СИБИРЯК Дмитрий Наркисович
  • МАРШАК Самуил Яковлевич
  • МИЛН Ален Александр
  • МИХАЛКОВ Сергей Владимирович
  • МОРИС КАРЕМ
  • НАВРАТИЛ Ян
  • НЕКРАСОВ Андрей Сергеевич
  • НЕЗНАКОМОВ Петр
  • НОСОВ Николай Николаевич
  • ПЕРРО Шарль
  • ПЕТРИ Мерта
  • ПЛЯЦКОВСКИЙ Михаил Спартакович
  • ПУШКИН Александр Сергеевич
  • РОДАРИ Джанни
  • СЕВЕРЬЯНОВА Вера
  • СЛАДКОВ Николай Иванович
  • СУТЕЕВ Владимир Григорьевич
  • ТОКМАКОВА Ирина
  • ТОЛСТОЙ Алексей Николаевич
  • ТОЛСТОЙ Лев Николаевич
  • ТЫЛКИНА Софья Павловна
  • УСПЕНСКИЙ Эдуард Николаевич
  • ЦЫФЕРОВ Геннадий Михайлович
  • ЧУКОВСКИЙ Корней Иванович
  • ШЕПИЛОВСКИЙ Александр Ефимович
  • ШЕРГИН Борис Викторович
  • ШУЛЬЖИК Валерий Владимирович
  • ШУМОВ Иван Харитомович
  • ШУМОВ Олег Иванович
  • Эндрюс Майкл
  • ЮДИН Георгий
  • ЮВАЧЁВ Даниил Иванович(ХАРМС)
  • ЮСУПОВ Нуратдин Абакарович
  • ЯКОВЛЕВА Людмила Михайловна